Так сына старец наставлял


Так сына старец наставлял на путь — Детки-конфетки

В шестнадцать лет по просьбе жителей Гельвери Василий был рукоположен в диаконы.
Вскоре по совету правящего митрополита он решил отправится на Святую Гору, но прежде побывал на Святой земле: в Иерусалиме, Кане Галилейской, на Фаворе, в Хевроне и других местах. Девять месяцев он прожил в монастыре св.Иоанна Предтечи на Иордане.
Затем отец Василий служил диаконом в Константинополе, пел на клиросе, проповедовал, жил в строгом воздержании, много благотворил, и слава о нем быстро росла.

Как – то его пригласили в дом судьи – турка. Хозяин задал вопрос:

– Батюшка, я – мусульманин, я помогаю вдовам, сиротам, больным, выдерживаю все посты, стараюсь быть правосудным на работе. Достаточно ли этого, чтобы попасть в рай?

Отец Василий спросил:

– Скажи, господин, есть ли у тебя дети?

– Да есть?

– А рабы есть?

– Есть и рабы.

– Кто лучше исполняет твои приказания – дети или рабы?

– Конечно, рабы. Дети часто не слушаются.

– А кто будет твоим наследником – рабы, исполняющие твои приказания, или дети которые тебя не слушают?

– Конечно, дети.

– Итак, – заключил отец Василий, – все, что делаешь – хорошо, но ты достиг лишь чести хорошего раба. Если хочешь наследовать рай, Царство Небесное, то тебе необходимо стать сыном. И это совершится только через Крещение.

Судья был наставлен в вере и вскоре крестился.

В 1922 г. Отец Василий вернулся на родину и был определен диаконом митрополичьего храма на острове Эгина.

Здесь, на острове он особенно много сил приложил к созданию больницы для больных туберкулезом с церковью во имя св. Дионисия Эгинского.
В 1923 г. отец Василий был рукоположен во священника, отслужил сорок дней, а после этого во время Божественной литургии увидел своими, глазами как хлеб и вино зримым образом преложились в Тело и Кровь Господа.
После его долгой слезной молитвы Пречистые Тайны приняли свой обычный вид, и отец Василий смог причаститься.

13 декабря 1923 г. на Святой Горе Афон отец Василий был пострижен в великую схиму с именем Иероним.
После возвращения на Эгину все свои силы обратил на служение ближним, особенно больным и бедным. Если своих средств не хватало, то он просил милостыню, чтобы помочь нуждающемуся.
Не оставлял старец и своих обязанностей в храме: произносил проповеди, исповедовал, посещал больных.
Свободное время отец Иероним посвящал чтению святоотеческих книг, особенно трудов Исаака Сирина, которого считал своим наставником.

Во время войны в результате несчастного случая старец потерял левую руку, и из – за нетрудоспособности ушел за штат.
Его деятельность постепенно ограничилась тремя основными направлениями – молитвой, благотворительностью и духовничеством.
Старец обладал даром прозорливости, производившей на посетителей неизгладимое впечатление. Но при этом слова его были просты и смиренны.
Он не затрагивал в своих беседах высоких богословских тем, ибо цель свою видел в том, чтобы научить слушателей смирению и другим христианским добродетелям.

Дорогой любви

С того момента, как старец ушел из больницы и окончательно обосновался в скиту, начался самый значительный этап в его жизни.
Его деятельность постепенно ограничилась в трех основных направлениях - в молитве, благотворительности и духовничестве.
Несмотря на свою телесную немощь, он принимал множество посетителей, часто повторяя своей келейнице старице Евпраксии:
- Монахиня, у нас нет денег, чтобы давать милостыню, поэтому и несколько слов, сказанных нами, являются милостыней.

Своих духовных детей отец Иероним в первую очередь учил умиленной молитве.
Он не раз советовал им:
- В молитве мы должны давать себе свободу излить перед Богом все, что нас тревожит.

Сам молясь со слезами, он говорил приходящим к нему:
- Не прекращай молитву, пока не проронишь хоть капельку слез.

Отец Иероним вычитывал полностью все дневные службы.
Он обычно вставал в три часа утра, чтобы прочесть полунощницу, утреню с кафизмами и часы. Часа в четыре дня он служил вечерню, на которой присутствовали все те, кто приходил к нему за наставлением.

Старец был противником поспешного и поверхностного чтения служб и часто говорил:
- Если ты сам не слышишь и не разумеешь, что говоришь, то как Бог услышит это?

Цикл служб заканчивался в восемь часов вечера, когда читалось повечерие с Акафистом Богородице.

Очень часто старец переводил беседы о повседневной жизни к духовным.
- Удивительное дело эти радиоприемники.
Кто-то говорит на другом конце света, а я слышу это здесь.
Так и в молитве. Мы здесь молимся, а Бог слышит нас на Небесах.

После утрени старец немного отдыхал, пил кофе, вешал на

deti.medicalfirst.ru

Так сына старец наставлял — Детки-конфетки

Мы знаем, что до конца мира не оскудеет благодать, обитающая во святых угодниках Божиих. И тем не менее, когда самому приходится столкнуться с носителем этой благодати, то кажется, что стал невольным свидетелем времён древних и прикоснулся к одному из отцов, не принадлежащему к нашему времени. Одним из таких носителей благодати Божией и был блаженной памяти старец Порфирий, с которым Господь сподобил меня встретиться.

Старец Порфирий Кавсокаливит
Старец Порфирий, в миру Евангелос Баирактарис, родился 7 февраля 1906 года в Греции, в селе святого Иоанна Карустия, около Аливери, в провинции Эвиа. Его родители были бедные благочестивые крестьяне. Всё образование Евангелос получил в двух классах начальной сельской школы. Трудился он с малых лет: сначала дома по хозяйству, пася овец, работая в огороде, затем, в 8-летнем возрасте, на угольной шахте, а позже за прилавком магазина.

В ранней юности Евангелос прочёл Житие святого Иоанна Кушника. Оно на него произвело такое сильное впечатление, что он решил всё оставить и уйти на Святую Гору Афон. Много раз он пытался туда попасть, но каждый раз что-то препятствовало. Наконец, когда ему исполнилось 14 или 15 лет, он достиг Святой Горы.

Господь так устроил, что на корабле, на котором плыл Евангелос из Солуни на Афон, находился и его будущий старец иеромонах Пантелеимон. Он сразу взял юношу под своё покровительство и, выдав его за своего племянника, помог ему попасть на Святую Гору, ибо в таком юном возрасте туда не пускали.

Там Евангелос приобрёл сразу двух опытных наставников. Он с радостью предал им себя в полное послушание. Единственное, на что он мог пожаловаться, так это на то, что старцы недостаточно много от него требовали. Он ходил всё время босой – зимой и летом – по горным, каменистым тропам Святой Горы, мало спал, укрываясь одним одеялом, а ложем его был твёрдый пол его келии. Жил он всегда в келии с открытым окном, даже когда на дворе шёл снег. Работал без устали: вырезал по дереву, колол дрова, собирал улиток, носил на спине издалека мешки с землёй для огорода, ибо Капсокаливия довольно скалистое место и само по себе там ничего не растёт.

Все послушания, возлагаемые на него старцами, он исполнял с радостью. Однажды они поручили ему собирать улиток на отлогих скалистых склонах. Забравшись высоко по сыпучим камням, юный послушник устроился на краю пропасти и стал складывать улиток в свой мешочек, как вдруг камни под ним покатились вниз и он вместе с ними низринулся в пропасть. С его уст едва успел сорваться крик: «Пресвятая Богородица!» – и тут же какая-то сила взяла его и поставила на противоположной стороне этого ущелья.

Неизвестно, когда точно, но, очевидно, вскоре после его водворения на Афоне Евангелос принял монашество с именем Никита.

Однажды юный Никита, придя рано в церковь, стоял в тёмном углу и молился. Тут в храм вошёл 90-летний русский старец, монах Димитрий, бывший офицер царской армии. Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, он стал на молитву, делая земные поклоны. Во время молитвы старца осияла такая благодать, что он стоял посреди храма, не касаясь пола. Божественная благодать, излившаяся на святого старца, коснулась и юного инока Никиты, сердце которого готово было принять её. Его чувства не подлежат описанию. По пути назад, в келию, после приобщения Святых Таинств, его сердце переполняла такая радость и любовь к Богу, что, воздевши руки к небу, он громко восклицал: «Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже!»

Он всю свою жизнь хранил благодарную память об этом русском старце, через которого Господь возродил его Своей Божественной благодатью.

Когда я посетил отца Порфирия (такое имя получил он в схиме) в 1986 году, уже слепого и прикованного к одру болезни, то он, узнав, откуда я, тут же вспомнил русского монаха Димитрия и, прослезившись, сказал, что его старец был русский, и попытался произнести единственные русские слова, которые он знал: «Пресвятая Богородица, спаси нас!» Весь облик старца, как он мне запомнился на всю жизнь, излучал свет, радость и любовь. Это был самый светлый человек, которого мне пришлось когда-либо встретить. Выйдя из его келии, я чувствовал, что у меня выросли крылья, я не шёл, а летел по монастырской тропинке. Об этом чувстве после общения со старцем свидетельствуют все у него побывавшие.

Протопресвитер Георгий Металинос, известный греческий богослов, так вспоминает о духовничестве старца:

«...Он открывал мне случаи из моей жизни, о которых знал только я один. Также он объяснял мне, как относиться к своими детям, из которых двое старших уже достигли отроческого возраста. “С твоей старшей дочерью, – говорил старец, – следует обращаться так-то, а со средним сыном совсем иначе. Твой младший сын ещё маленький, и у него всё в порядке”. Он раскрыл мне характеры моих старших детей. И я почувствовал, что я совершенно их не знаю; было такое впечатление, что не я прожил с ними всю их жизнь, а отец Порфирий.

Он говорил, что при воспитании одного из моих детей я должен больше за него молиться. “Что бы ты ему ни говорил, он тебя не послушает, так как он исполнен духа противоречия, но ты коленопреклонно поведай о том Богу, и Господь, посредством Своей благодати, передаст ему твои наставления”.

О другом моём сыне он сказал: “Этот твой ребёнок всегда слушает то, что ты ему говоришь, но легко забывает. Поэтому тебе следует также коленопре

deti.medicalfirst.ru

СААДИ. Бустан. ГЛАВА ПЯТАЯ. - 19 Мая 2016 - Здоровье

* * *

Покорно счастье божьему желанью,
Его нельзя добыть могучей дланью.

Не даст нам счастья вышний небосвод —
Аркан отваги наземь упадет.

Пусть слаб — но пищу муравей добудет,
А лев могуч — и все ж голодным будет!

Коль с небесами сладить нам нельзя,
Поладить с ними — лучшая стезя.

Коль наделен ты свыше жизнью длинной —
Тебе не страшен меч и зуб змеиный.

А если этим даром не богат,
Тогда бальзам убьет тебя, как яд!

Когда Рустам достигнул дней предела,
Шадад его поверг на землю смело...

РАССКАЗ

Раз в Исфагане у меня был друг,
Воитель дерзкий, славный силой рук.

Был меч его всегда от крови красен,
Был самый вид его врагу ужасен.

Колчан набитый был всегда при нем;
Стальные стрелы брызгали огнем...

Сильней быка кулак огромный каждый;
Львы от него бежали не однажды!

Коль он стрелял, вступив в жестокий бой, —
Он двух врагов сражал одной стрелой.

И меньше терниев у розы алой,
Чем стрел его в щитах врагов торчало.

Когда вступала в битву булава —
Дробились вместе шлем и голова.

Как воробей бьет саранчу, всех бил он,
С врагами, словно с воробьями, был он...

Когда б он встретил Фаридуна, меч
В защиту не успел бы тот извлечь.

Он тигров повергал могучей дланью,
В мозг льва вонзил он ногти, тешась бранью.

За пояс только воина возьмет —
Сорвет его, будь хоть скалою тот.

Секирой рассекал в порыве яром
Он латника с седлом одним ударом.

Его отважней, крепче и храбрей
Мир не видал, быть может, с первых дней.

Со мной дружить тот муж считал за счастье —
Он к праведным мужам питал пристрастье.

Но вот уехал я на долгий срок —
В Ираке хлеба я добыть не мог.

Стал в Сирии я жить тогда смиренно —
Отрадно в той стране благословенной.

Так жил я там в покое и скорбях,
Порой надежду знал, порою — страх...

Но я стремился в край родной упрямо —
Мой кубок переполнился от Шама.

По воле бога получилось так,
Что путь мой вновь прошел через Ирак.

И как-то ночью, мрачный и угрюмый,
Я к другу поспешил крылатой думой

Соль оживила старой раны боль —
Ведь с ним делили мы и хлеб и соль.

И вот решил я встать на путь исканий
И скоро встретил друга в Исфагане.

Что ж вижу я! Как лук, согнулся стан,
И алость щек его сменил шафран.

Чело вершиной снежной серебрится,
Из глаз, как ледников, вода струится.

Могущество руки утратил он,
Рукой могучей неба поражен.

Из головы изгнало гордость время,
И голову клонил он, словно бремя.

Спросил я: «Где, скажи, твоя краса?
Ты львов гроза иль старая лиса?»

Он усмехнулся: «Нет былого пыла
С тех пор, как нас орда татар разбила...

Их копья были лесом камышей,
Над ними стяги — океан огней.

Я пылью битвы был объят, как дымом...
Победы нет бойцам, судьбой гонимым...

А я весьма умелым был бойцом,
Сбивал с ладони я кольцо копьем.

И что ж! Со мною звезды не дружили —
Меня кольцом татары окружили.

И я прибегнул к бегству наконец, —
С судьбою станет вздорить лишь глупец.

Звезда покинет нас — нам будет туго,
Шлем не спасет, не выручит кольчуга...

Коль ключ победы не в твоих руках —
Не взломит дверь побед десницы взмах...

Они коней железом подковали,
Слонов и львов десницею сражали.

От страха стал я недвижим и нем,
Халатом стал мой панцирь, шапкой — шлем.

Вдруг туча конников перед отрядом;
Мечами нас разят, как частым градом...

...Наш полк выходит из засады в бой, —
Столкнулось небо, скажешь ты, с землей.

Дождем полились стрелы непрерывным.
И смерч смертей понесся вместе с ливнем.

Арканы, как драконы скаля пасть.
На львов стремились издали напасть.

Твердь небом сделалась от синей пыли.
Мечи и шлемы звездами светили.

Увидев всадников, летящих к нам,
Мы спешились, щиты примкнув к щитам.

Коль не поможет божья длань старанью,
Кого осилит воин мощной дланью?

Не тупы были лезвия мечей, —
Но не было средь звезд у нас друзей.

Все наши были в битве неустанны.
Все окровавили свои кафтаны.

Наш стан был словно в колоске зерно —
Мякиною развеялось оно.

Те, что пошли в сраженье горделиво,
Как рыб косяк, рассыпались пугливо.

Кафтан не пробивали мы стрелой
Шелк тверже наковальни был стальной.

Рок ополчился против нас жестоко,
И что щиты перед стрелою рока?»

* * *

Теперь еще один услышь рассказ,
Как смелость без удачи губит нас.

РАССКАЗ

Был в Ардебиле муж — могучий, смелый,
Пронзали сталь им посланные стрелы.

И встретил раз он на пути побед
Юнца, что в грубый войлок был одет.

На Бахрам-Гура мужеством похожий.
Держал в руках аркан ослиной кожи.

Наш ардебилец на него взглянул
И тетиву до уха натянул.

Пять стрел метнул он с силой львиной,
Но войлок не пронзен был и единой...

И вышел тот юнец, как витязь Сам,
Арканом мужа притянул к ногам.

В шатре связал бойца он, как злодея,
Скрутивши руки, привязал их к шее.

Всю ночь бойца терзал жестокий стыд...
Слуга ему наутро говорит:

«Копьем железо мог пронзить вполне ты,
Как в плен тебя взял войлоком одетый?»

Муж слезы пролил из печальных глаз:
«Кто может пережить свой смертный час?

В копьеметанье и в ударах ловкий,
Я мог бы многих научить сноровке.

Пока еще мой рок любил меня,
То войлоком была врагов броня,

Но стала неудачливой десница —
И ныне войлок мне железом мнится!»

* * *

Копье пробьет кольчугу в смертный час,
А до него совсем не тронет нас.

Над кем меч рока занесен тяжелый,
Тот в панцире тяжелом будет голый.

А счастье с ним — и горе нипочем, —
Его нагого не убьешь мечом.

Мудрец умрет, коль так судьба рассудит,
Глупец съест яд и все здоровым будет.

РАССКАЗ

Курд ночь не спал — так разболелся бок,
И врач, больного осмотрев, изрек:

«Съел виноградных листьев слишком много,
И до утра не доживет убогий.

От стрел татарских избежишь вреда,
Но от еды излишней — никогда!

В кишечнике один кусок застрянет,
И что ж? Невежды бедного не станет!»

Но умер врач в ту ночь, как рок велел,
И сорок лет прошло, а курд все цел.

РАССКАЗ

Осел издох. Ослиный череп сразу
Хозяин прикрепил к лозе — от сглазу!

И опытный сказал ему старик,
Улыбкой осветив свой кроткий лик:

«Не думай, сын, моей души отрада,
Что глаз дурной он отведет от сада!

Не мог отвесть он палок от ушей,
И умер он от немощи своей!»

* * *

Себе здоровья врач не обеспечит, —
Как от недугов он других излечит?

РАССКАЗ

Слыхал я — потерял динар бедняк,
Искал его — не мог найти никак.

Отчаявшись, ушел он прочь, усталый,
А на динар набрел гуляка шалый.

* * *

И счастье и несчастье — все равно
Пером предвечным определено.

Добыть питанье дланью ты не волен,
Кто всех сильней, тот часто обездолен.

Не раз в мученьях умирал богач,
Бедняк же угонял здоровья мяч.

РАССКАЗ

Стал ни за что старик бить сына палкой.
Взмолился сын: «Ужель тебе не жалко?

Ты мне защита, если мочи нет,
Как быть, когда ты сам — источник бед?»

К судье разумный жалобу возносит,
Нo от судьи защиты он не просит!

РАССКАЗ

Жил Бахтияр-счастливец, жизни рад, —
Могуществу и счастью друг и брат.

В соседстве с бедными он жил богато,
Корчаги полны не зерна, а злата.

Он жил, лелеем счастьем, много лет.
Его соседи плакали от бед.

А бедняки, других довольство видя,
Всегда бывают в горе и обиде.

Раз, ввечеру, жена ругалась так,
Когда пришел без денег муж-бедняк:

«Тебя бедней еще я не видала.
Ты, как оса: имеешь только жало!

Мужчиной стань, мой муж, меня любя, —
Иль мне гулящей стать из-за тебя?

Ведь есть же люди, что живут в достатке...
Тебе бы выпал этот жребий сладкий!»

Муж, человек смиренный и простой,
Тут загремел, как барабан пустой:

«От всех моих усилий нет мне прока —
Сразит ли мой кулак десницу рока?

Так велено судьбою — плачь не плачь,
Чтоб Бахтияр — не я — был друг удач!»

РАССКАЗ

Был в крае Киш один дервиш примерный.
Жене уродливой сказал он верно:

«Тебя такой слепила рока власть,
Зачем же на лицо румяна класть?»

* * *

Кто счастье силою себе добудет?
Кто слеп, тот зрячим от сурьмы не будет.

Добра злодей не сделает никак.
Две жизни невозможны для собак.

И мудрецы Юнана или Рума
Мед не получат из коры закума.

На хищников напрасно тратишь труд, —
В людей не превратясь, они умрут.

Очистишь зеркало, коль труд приложишь, —
А камень сделать зеркалом ты можешь?

На ниве роз прекрасных не взрастить
И негра банщику не отбелить...

Коль рок тебя разит копьем упорно,
Один есть шит — сносить удар покорно...

РАССКАЗ

«Я вижу лучше всех!» — так, горделив,
Пред коршуном однажды хвастал гриф.

Обрадовался коршун: «И прекрасно!
Скажи мне, что в полях? Ты видишь ясно?»

Гриф сверху оглядел степной простор —
Окинул всю равнину острый взор,

И так сказал: «Вон в том широком доле
Зерно пшеницы я заметил в поле!»

Ему дивится коршун... Понеслись,
Чтоб все проверить, обе птицы вниз.

Но только гриф нацелил клюв свой меткий —
Силком захлопнут был, захвачен сеткой.

И зернышком он завладеть не смог —
Его судьба схватила в свой силок...

В ракушках — перлы. Но всегда ль найдем их?
У опытных стрелков бывает промах.

И коршун молвил: «Видел ты зерно —
Зато силка не видел все равно!»

Ответил гриф, опутанный жестоко:
«К чему остерегаться воли рока?»

Занес свою десницу смертный час —
И рок прикрыл бедняге зоркий глаз.

* * *

Не видно берегов в морском просторе —
Любой пловец в безбрежном тонет морс.

РАССКАЗ

Ткач говорил, окончив труд дневной:
«Вот, алконост с жирафом вышит мной.

Что на парче узором ты ни вышей —
Прообраз дал всему учитель высший!»

* * *

Жизнь тяжела твоя или легка —
Все начертала вышняя рука.

Ты скажешь: «Зейд иль Амр меня обидел!»(51)
Но я неправду в этом бы увидел.

Когда ты будешь свыше просветлен,
Не будешь только внешним ты пленен.

Пусть раб господний смолкнет, не перечит,
Коль даст господь не чет ему, а нечет.

Лишь бог уменьшит тяжесть бед твоих.
Запрет он двери — кто откроет их?

РАССКАЗ

Раз верблюжонок плакался усталый:
«Когда же отдых? Пройден путь немалый!»

А мать в ответ: «Владела б я уздой —
Здесь вьюков не таскали б мы с тобой!»

* * *

Судьба ведет корабль, куда захочет, —
А кормчий пусть ярится и хлопочет!

От рук других спасения не жди,
Лишь в господе спасенье, Саади!

Доверь свои надежды только богу —
Прогонит он, к чьему придешь порогу?

Коль сделает счастливым он тебя —
Будь рад, а нет — тоскуй, всегда скорбя.

* * *

Будь мыслью чист в молитве, ввысь взнесенной.
Что толку в кожуре, ядра лишенной?

Чем далк твой от зуннара отличен,
Когда одет для вида только он?

Не хвастайся, что сильный ты — не слабый,
А хвастаешь, тогда не будь же бабой.

Показывай лишь только то, что есть,
А от утайки ты утратишь честь.

Коль снимут твой убор, на время взятый,—
Под ним окажутся одни заплаты.

Хоть мал ты, на ходулях не ходи
И тем в обман детишек не вводи.

Кто серебром пашизы покрывает —
Лишь простаков несчастных надувает.

И золотом медяк напрасно трешь —
Меняла за медяк даст только грош.

Когда в огонь то золото положат —
Огонь всю позолоту уничтожит.

РАССКАЗ

Так сына старец наставлял на путь,
Когда тот от обид не мог уснуть:

«Быть праведным старайся в этой жизни,
Не то себя подвергнешь укоризне.

Ты нынче тех, кому был раньше мил,
Поступком неприличным огорчил...»

Тот, кто уродство спрячет под кафтаном, —
Себя возвысит, пользуясь обманом.

Но в рай никто обманом не войдет —
Там без кафтана явится урод!

РАССКАЗ

Решил поститься отрок. Очень тяжко
Вплоть до полудня мучился бедняжка.

В тот день наставник отложил урок —
Ребенком восхищен, он не был строг.

Отец и мать подарков не жалели,
Ласкали и в глаза ему глядели.

Полдня ходил он гордо, но потом
Вдруг стало жечь живот мальца огнем.

И он решил: «Дай съем кусочек малый,
Так, чтоб семья моя не увидала!»

Как будто для отца постился он,
Нарушил пост, нимало не смущен.

И правда: если позабыл ты бога,
Кто скажет, что вершишь намаз не строго?

Но мальчика глупее тот старик,
Что для людей молиться лишь привык.

Молиться, люди, лишь для бога надо,
Чтобы намаз не стал ключом от ада.

Коль с богом, друг мой, вступишь ты в разлад —
Твой коврик будет сброшен прямо в ад.(52)

(52)Твой коврик будет сброшен прямо в ад. — Речь идет о молитвенном коврике, на котором совершают намаз.

РАССКАЗ

Старик однажды с лестницы скатился
И с жизнью лицемерною простился.

Сынок о нем немного плакал дней
И вновь стал пировать в кругу друзей.

Привиделся во сне ему родитель,
Спросил он: «Как загробная обитель?»

«Что говорить, — ответствовал старик, —
В ад с лестницы попал я напрямик».

* * *

Добряк, хотя б в обрядах непримерный,
Все лучше, чем святоша лицемерный.

Ты пред людьми благочестив всегда —
Чего ж ты ждешь от бога в день суда?

От Амра не придут тебе щедроты,
Когда о Зейде все твои заботы.

С возлюбленным сольется только тот,
Кто с мыслью лишь о нем одном живет.

Как вол, весь день бежишь в порыве яром:
Повязку снимут — ты на месте старом.(53)

К михрабу только повернись спиной —
И будешь еретик в молве людской.

Забыв о боге думать, мы погибли —
Свершаем мы намаз спиною к кыбле.

Коль прочны корни древа, принесет
Оно в урочный час хороший плод...

Когда ж лишен ты корня чистой мысли,
Тогда себя плодов лишенным числи.

Ты зерна на скале посеял? Знай:
Не соберешь и малый урожай!

И к почестям не устремляйся ложно —
Найти под ними много грязи можно.

Коль скверною душа моя полна,
Почетом ли омоется она?

Из лжи сшей хырку — и прекрасно выйдет,
Но только бог обман всегда увидит.

Как людям знать, кто в платье облачен?
Лишь тот, кто пишет, знает суть письмен.

Наряд твой пышный — это род подлога,
Ведь с воздухом мешок не весит много!

Бывает, здесь — святоша, златоуст,
Но там — мешок его деяний пуст.

Лицо кафтана, видное снаружи,
Всегда получше, а подкладка хуже.

Но кто велик — на что людской им толк?
У них подкладка — драгоценный шелк.

Коль хочешь быть во всей вселенной славен,
Будь скромен с виду, сердцем — благонравен.

Не в шутку ведь заметил Баязид:
«Мне грешник меньше страшен, чем мюрид».

Цари, султаны или шахиншахи
У врат господних пребывают в страхе.

Куда завидней доля бедняка, —
Его щадит господняя рука.

Коль жемчуг ты, со спесью ты не дружен,
Тебе в ракушке скромный угол нужен...

Коль к богу ты свой помысл обратил.
Пускай тебя не видит Джабраил.

Советы Саади добро приносят,
Когда, мой сын, как у отца, их просят.

Сегодня не послушаешь речей —
Польются завтра слезы из очей.

Я на советы не хочу скупиться —
Но как умру я, что с тобой случится?

(53)Повязку снимут — ты на месте старом. — На Востоке волам, которых использовали для молотьбы зерна, завязывали глаза, так как им приходилось бегать по кругу.

realhealth.moy.su

Наставления старца отца Николая (Гурьянова) — Олег — Дневник — Православные знакомства «Азбука верности»

Наставления старца отца Николая (Гурьянова)

Батюшка говорил:

— «Бог всегда с простыми людьми. А простые – это те, в ком нет злобы… Где просто – там Ангелов со ста, а где мудрено – там ни одного». «Неверующий же человек признает только то, что называется видимым миром, — часто повторял отец Николай. – Он живет только земною жизнию…Бедненькие – слепые и глухие… Оставьте их…»

Подобно этому высказывался и Святитель Николай Сербский: «Неверующим не помогает никакое знамение. Евреи собственными глазами видели многие чудеса Христовы, однако не хотели верить, а в оправдание своего неверия говорили, что Он творит эти чудеса силою князя бесовского! Кто не желает верить в Добро, тому не помогают все знамения, какие может ниспослать Небо. Сердце, наполненное злобой, тверже гранита. Ум, помраченный грехом, не способен стать светлым даже от всего небесного света, сильнейшего тысячи солнц».

Но как сокрушался отец Николай, когда слышал из уст верующих, что каноны запрещают молиться за тех, кто не ходит в Храм, что некрещеные – «куски мяса», что если три воскресения не был на Литургии – ты отлучен от Церкви, что пияниц – нельзя отпевать.

– «И что у них за «богословие» такое?! — удивлялся отец. – Невежество и неверие! Церковь на земле для Милости, Всепрощения и Молитвы за весь гибнущий мир… Пока не наступил Страшный Суд, надо за всех умолять Господа о помиловании… Слезная Мать наша Церковь… А они вон что придумали – выкинуть из нее всех грешников, ради кого Господь распинался».

Батюшка молился обо всем мире… Когда он слышал о бедствиях, постигших мусульманские страны, о наводнениях в Индии и Китае, просил:

— «Господи! Помоги им! Спаси их души от вечной погибели! Сжалься над нами всеми…»

— Старец всегда говорил, что молитва христиан побеждает законы природы, останавливает стихии, сокрушает демонов и способна даже удержать карающую Десницу Божию:

— «Хоть и грешно Господа учить, но будем умолять Его Милосердие, чтобы Он не наказывал мир войной».

Непрестанная молитва не угасала в его пламенном сердце… Молитва к Богу за весь мир… Но

— «тяжеловато вести беседу с такими, которые держатся только буквы, ибо она убивает дух, (Кор. 3, 6) – сокрушался, также как и Батюшка Николай, Валаамский старец Иоанн, — с такими собеседниками теряется внутренний мир, если будешь говорить о духовном, нужно умудряться прекращать разговор с ними».

Отец Николай был образом беззлобия, любви и милосердия. Он никого не оставлял в беде. Часто к нему приезжали просить молитв за неправедно осужденных, отбывающих срок за чужие преступления, не имевших возможности защититься от произвола «должностных лиц». И Старец не прятался от человеческого горя за формальными словами — «такова Воля Божия». Он выслушивал, молился, думал и советовал, как поступить, к кому обратиться. Настаивал на том, что необходимо действовать, защищать, спасать ближнего от произвола чужаков. Если случалось, что в этот момент у Батюшки были люди, которые могли помочь, просил и благословлял обязательно исправить несправедливость . Просил просто:

— «Вы помогите им, родной. Это же грешно так людей обижать».

Батюшка никогда не смешивал понятий Добра и зла, как современные лжеучители, заставляющие паству лицемерно замалчивать реальные проблемы под видом «послушания и смирения». Понятно, что стремятся они этим достичь: если Добро станет молчать, то царствовать будет зло. Но не молчать, а жить по Евангелию благословляет Господь! У нас же, увы, сегодня перепутаны все понятия – Любовь превратилась в безразличие ко греху; Милосердие – в попустительство страстям и порокам. Такое греховное смешение Старец не принимал, а обличал со строгостью, и учил беречься от лжеучителей, распознавать – кто какого духа.

— «Милость и Любовь, — говорил отец Николай, — не есть слабость и соглашательство со злом. Это духовная азбука такая. Мы посвящены Богу во святой купели Крещения, и жить должны чисто, по Евангелию».

Никто не стеснялся плакать о своей гибнущей душе, припав к отеческой руке Батюшки. И пока сердце не выплачется, не покается, он ждал и не отнимал отеческой руки… Ждал и молился, и учил всех молиться Господу – покаянно и смиренно:

— «Будешь плакать и молиться о своих грехах, Бог тебя простит, а может, и еще кому своей молитовкой поможешь».

Говорил:

— «Настало время испытания глубины и истинности нашей Веры. Именно сейчас, когда восстановлены внешние стены, заботиться нужно о храме сердца… «Даждь Ми, сыне, твое сердце», (Пр. 23, 26) – говорит Господь. «Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства , хуления… Это оскверняет человека» (Мф. 15, 20).

— «Здание храма можно восстановить, а вот души человеческие потерять… Помочь человеку увидеть, какой ты есть пред Богом, заглянуть в свое окаянство, смотреть на болезнь сердца и признать, что мы все – и пастыри, и паства – имеем в душах глубокие изъяны – основное попечение Церкви – говорил Батюшка. – Человек расслаблен и сам себя исцелить не может, и священство призвано будить совесть и помочь прийти ко Христу, чтобы Он воскресил нас, как Лазаря. Труд Церкви – спасать всего человека».

Батюшка был неутомимым тружеником. Один мусульманин принял Православие. Он знал по рассказам близких людей, что живет на земле святой человек, душа которого белее снега, слово – молитва к Богу, любовь – не знает границ, а сострадание – он испытал на себе, когда Старец вымолил его, некрещеного, от смерти. «Если бы все священники были такими, как отец Николай – многие бы приняли Христа, как и я» — а ведь он даже не видел Батюшку, знал только силу его молитвы.

С отцом Николаем всем было легко и радостно идти к Богу. «Священник, стоящий в Истине, — говорит преподобный Иустин, — наделен Божественной властью над раем и адом, над смертию и жизнию, он неусыпный страж против зла на земле. Он со Христом и способен оживить мертвые души других… Старец Николай оживлял. Когда сомневались прославить Царственных Мучеников, сказал: «Мы не можем быть с убийцами и чернителями заодно… Совесть не позволяет… Церковь всегда должна быть с Правдой!»

Хранил праведник Веру отцов, жил в ней:

— «Мы с вами – староверы», — говорил, и исцелял с любовию неправды новой церковной жизни. Это было нелегкое бремя. «Служу ради Иисуса, а не ради хлеба куса!» — так говорил и так жил незабвенный Батюшка.

Часто спрашивали о «расцвете» Православия.

— «Не надо говорить о «расцвете», — просил он. — Живите сейчас по Евангелию. Ведь для этого не нужно что-то особенное, правда?! Евангелие у всех есть, книги духовные… Есть где исповедоваться и причаститься… Молитесь, на все просите у Господа благословение и не забывайте, что Евангелие – наш Духовник и Наставник. В Евангелии все сказано. Единственный Владыка нашей жизни – Бог, Господь Иисус Христос».

— «Мы все будем судимы по Евангелию», — говорил Батюшка.

Свою жизнь отец Николай соизмерял по святым отцам: ,

— «Нужно прежде себя очистить, а затем других учить чистоте; нужно прежде себя умудрить, а затем других учить мудрости; нужно прежде самому стать светом, а затем других просвещать; нужно прежде самому приблизиться к Богу, а затем других приводить к Нему; нужно прежде самому стать святым, а затем других освящать» (Григорий Богослов).

— «Хранил я заповеди», — тихо исповедовал в последние дни благодатный подвижник Батюшка Николай… От всеобъемлющей неземной Любви, он с трудом произнес слова, слезы текли по его лицу, обращенному к Лику Спасителя.

В двух словах – столетняя жизнь на земле.

— «Родные! Храните Веру, не расставайтесь с Господом – и спасетесь»…

Таков был добродетельный отец.

Он никогда не требовал, чтобы ему служили, но сам служил ближнему.

— «Служить другому человеку – спасительно. Ведь и Господь приходил послужить всем».

Однажды, когда Батюшка исцелил отрока, имевшего последнюю стадию онкологии, находившаяся рядом матушка Николая подумала: «Кто же наш Батюшка в Очах Божиих?» — он тихо ответил на ее сокровенную мысль:

— «Во время моей кончины вам, роднуша, Господь откроет».

При облачении Батюшки присутствовали не только монахи, но и врачи, лечившие его при жизни.

Когда при облачении в погребальные одежды ему поднесли напрестольный Крест, чтобы вложить в правую руку, он слегка приподнял ее и сам взял правой рукой Крест. Затем немного приоткрыл пальцы левой руки, чтобы вложили Евангелие, а потом даже слегка приподнял левый плечевой сустав, поскольку Евангелие было старинное, в тяжелом окладе. В изумлении врач обратился ко всем: «Батюшка сам взял Крест!» — и стремительно подошел к Старцу и стал проверять пульс…

Благоухающее и мягкое тело Батюшки настолько не походило на окоченевшие тела грешных людей, что еще раз врач удостоверился, что пульса нет…

Заветные слова Старца важны и поныне:

— «Христос Воскресе! Не теряйте Пасхальную Радость!»

Батюшка повторял:

— «Нет! Россия не умирала! Она жива и молится! Никуда не надо бежать, это грешно. Любите Церковь, как я ее любил, и не оставляйте врагу на попрание!»

azbyka.ru

«Наставление отца к сыну». Восточные славяне и нашествие Батыя

«Наставление отца к сыну»

Среди множества «Поучений», известных на Руси с XI века, особенно популярным было афористичное «Наставление отца к сыну». Приводим его в сокращенном виде.

Сын мой, когда на рать с князьями едешь, то езди с храбрыми впереди – и роду своему честь добудешь и себе доброе имя…

Слуг же твоих, сопровождающих тебя в пути, чадо, почитай и люби.

Сын мой, если хочешь достичь многого в глазах Бога и людей, то будь ко всем почтителен и добр всякому человеку, и за глаза и в глаза. Если над кем-нибудь смеются, ты похвали его и полюби, и от Бога получишь вознаграждение, и от защищенного тобой – почитание.

Конь познается на поле боя, другу же в беде добрый друг поможет. Верному другу цены нет, ничто на земле не может сравняться с дружбой его…

Все новое хорошо, но старое – всего лучше и крепче.

Тот, кто ищет земных благ, забывая о небесных, подобен человеку, который хочет иметь изображенного на стене пахаря, а не в поле пашущего.

Мудрый муж – мудрым и разумным друг, а друг убогим людям – Бог; муж мудрый если и беден, то премудростью владеет вместо богатства; богатство праведников – мир Бога ко всем людям; великое богатство – хороший разум…

Богатый муж, истине не наученный и неразумный, подобен ослу, взнузданному золотою уздою. Бедный и богобоязненный лучше его.

Жизнь скупых и сребролюбцев подобна поминкам: все вокруг плачут и нет веселящихся.

Грешник хуже горбатого: горбатый за собой носит уродство, а грешник – в себе.

Дом скупого, как облачная ночь, закрывающая от глаз многих свет и звезды.

Волк волка не губит, змея змею не ест, а человек человека погубит.

Часто поминай Бога: если же редко поминаешь – то думаешь и вспоминаешь о греховном.

Старого учить – будто мертвого лечить; старость и нищета – две язвы незаживающие.

Кораблю пристанище – гавань, жизни же человеческой – беспечалие, без печали весело жить.

Человек, если ты не знаешь, как спастись и книг не умеешь читать, то просто не делай другому того, что самому не любо, и тем спасешься.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

НАСТАВЛЕНИЕ ОТЦА К СЫНУ - Слова о православии — ЖЖ

                                                                 Друг верный – сокровище духовное.

                    Сын мой, когда на рать с князем едешь, то езди с храбрыми впереди – и роду своему честь добудешь, и себе доброе имя. Что может лучше быть, если перед князем умереть доведется! Слуг же путных, чадо, почитай и люби.
Сын мой, если хочешь прославиться перед Богом и людьми, то будь ко всем одинаков и добр ко всякому человеку, и за глаза и в глаза. Если же над кем-нибудь смеются, ты хвали его и люби, тогда и от Бога получишь вознаграждение, и от людей похвалу, и от защищенного тобой – почитание.
Конь познается на поле боя, другу же в беде добрый друг поможет. Верному другу цены нет, ничто на земле не может сравниться с дружбой его.
Друг верный – защита надежная и царство укрепленное; друг верный – сокровище духовное; друг верный – дороже золота и каменья драгоценного; друг верный – ограда запертая, источник укрытый, в нужное время можно открыть и напиться; друг верный – прибежище и утешение.
Все новое хорошо, но старое – всего лучше и крепче.
Тот, кто о душе своей не заботится, а только о смертной плоти печется, подобен тому, кто рабыню кормит, а госпожу отвергает. Тот, кто ищет земных благ, забывая о небесных, подобен человеку, который хочет пахаря иметь на стене изображенного, а не в поле пашущего.
Мудрый муж – мудрым и разумным друг, а друг убогим людям – Бог; муж мудрый, если и беден, то премудростью владеет вместо богатства; богатство праведников – мир Бога ко всем людям; великое богатство – хороший разум.
Мудрый муж, имеющий страх Божий, даже если он раб и нищий, – лучше царя. Тот же, у кого богатства много, но страха Божия нет – тот без ума; но, если старается постичь закон Божий, – спасение получит; тот же, кто не имеет страха Божия, – спасения будет лишен.
Богатый муж, истине не наученный и неразумный, подобен ослу, взнузданному золотою уздою. Бедные и богобоязненные – лучше их.
Жизнь скупых и сребролюбцев подобна поминальной трапезе: все вокруг плачут и нет веселящегося.Грешник хуже горбатого: горбатый за собой носит уродство, а этот – в себе.
Ленивый хуже больного: больной хоть и лежит, да не ест, а ленивый – и лежит, и ест.
Скупого дом – как облачная ночь, закрывающая звезды и свет от очей многих.
Молчаливый муж подобен закрытой корчаге: неизвестно, имеет ли что внутри.
Часто поминай Бога: ведь редко поминая – думаешь и вспоминаешь о греховном.
Потупляй взор свой долу от непотребных взглядов, и тогда око твое духовное обратится к вечному.
Волк волка не губит, змея змею не съест, а человек человека погубит.
Старого учить – словно мертвого лечить; старость и нищета – две язвы незаживающие.
Кораблю пристанище - гавань, жизни же человеческой – беспечалие, без печали весело жить.
Человече, если ты не знаешь, как спастись, и книг не умеешь читать – вот совет: не делай другому того, что самому не любо, и спасешься.

Библиотека литературы Древней Руси Том 6

boris-fabrikant.livejournal.com

- Наставления старца отца Николая (Гурьянова)

Наставления старца отца Николая (Гурьянова)

22 Апрель 2015

                      

Отец Николай говорил:

- «Наши мысли и слова имеют великую силу на окружающий мир. Молитесь со слезами за всех – больных, слабых, грешников, за тех, о ком некому помолиться. Неотступно взывайте Сладчайшему Спасителю мира:

- «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».

- «Бог слушает молитвы праведных людей. То, что люди не достигают с оружием в руках, праведники достигают молитвой».

- «Благодать Божия подается нам в Таинствах. Особенно – во Святом Причастии. Соединяйтесь со Христом так часто, как вам позволяет совесть и покаяние. С любовию и верою приступайте ко Господу – и Он попалит все греховное, и будет душа белее снега. Огненно белая… Благодать Причастия – Сила, несокрушимая для тьмы, избавляет от всех напастей».

- «Взывайте к Богородице, просите Ее о Благодати, которая во все века будет изливаться на род человеческий: «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою…Подаждь и нам, недостойным, росу благодати Твоея, и яви Милосердие Твое».

- «Не будьте слишком строгими. Чрезмерная строгость опасна. Она останавливает душу только на внешнем подвиге, не давая глубины. Будьте мягче, не гоняйтесь за внешними правилами. Мысленно беседуйте с Господом и святыми».

- «Старайтесь не учительствовать, а мягко подсказывать друг другу, подправлять. Говорите, если сердце не молчит. От сердца к сердцу. Будьте проще и искреннее. Мир ведь такой Божий… Посмотрите кругом – все творение благодарит Господа. И вы так живите – в мире с Богом».

«Послушание…Оно начинается в раннем детстве. С послушания родителям. Это нам первые уроки от Господа. Если ребенок не слушался родителей, то его трудно обратить к Вере во Христа».

- «Помни, что все люди немощны и бывают несправедливы. Учитесь прощать, не обижаться. Лучше отойти от причиняющих вам зло – насильно мил не будешь… Не ищи друзей среди людей. Ищи их на Небе – среди святых. Они никогда не оставят и не предадут».

- «Ищи чистоты. Не слушай худое и грязное ни о ком… Не останавливайся на недобром помысле…Неправды беги… Правду говорить никогда не бойся, только с молитвой и, прежде, проси благословения у Господа».

- «Вы все ищите только духовников… А Евангелие забываете…У нас у всех Один Духовник – Евангелие. Это смысл жизни, наша Живая Вера, Надежда и Любовь… Мне даже обидно бывает, что ищут только человека, а Господа забывают… Это хорошо, если есть разумный, верующий батюшка, к которому можно обратиться, это счастие…Но если Господь не послал – разве невозможно спастись?!»

- «Батюшек строго не судите, кто какой… Главное, чтобы он был верующий, богобоязненный, Евангелие проповедовал».

- «Жить нужно не только для себя… Старайтесь тихонечко молиться за всех…Никого не отталкивайте и не унижайте. Господь никого не обидел… И если вас унижают, помните, как распинали Спасителя и Царя-Мученика Николая...»

- «Наша жизнь благословенная… Дар Божий… Мы имеем в себе сокровище – душу. Если сбережем ее в этом временном мире, куда пришли как странники – наследуем Жизнь Вечную со Христом. Радость, несказанная радость… Нас ждут Ангелы и Святые. Господь-Отец и Царица Небесная… Какие мы счастливые, что правы и славные – Православные».

- «Таинственность и сокровенность отличают пребывание на земле возвышенных духом и сердцем. Люди, близкие Богу, молчаливы и редко открывают себя, ибо они все хранят в себе Божественную тайну, которую мир не только не может, но и не желает вместить».

Однажды молодые монахи, посетив Глинского Старца, духовного друга и сомолитвенника отца Николая, схиархимандрита Виталия (Сидоренко), задали ему вопрос: «Есть ли в нашем ХХ веке такие подвижники, о которых мы читаем в древних патериках?» - услышали в ответ: «Мы их видим, слышим, с ними бываем, но не имеем веры и послушания, какие были в древности, поэтому мы их и не знаем».

- «Мое сердце всегда было с Господом, - говорил Батюшка. – Я старался с детства научиться духовному плачу… Я ведь с детства монах. Домашние ко мне в келлию без молитвы не входили – монах…Знали, что я молюсь, с Господом беседую… Никого кроме Бога не знал и не видел».

Отец Николай говорил о том, что истоки страдания русского народа – в том, что в 1917 году Святейший Синод не только промолчал в час Божия призыва – но благословил клятвопреступник ов, совершивших переворот, повелев подчиниться изменника, самочинно объявившим себя «правительством» .

- «Это истоки наших страданий, - говорил Батюшка Николай. – Пока вся Церковь это не осознает, не обратится в своих молитвах к Царю Николаю как к великому святому и не обратится ко Господу с плачем вернуть нам Царя, мы будем страдать. И Бог не дарует нам Помазанника, чтобы его снова замучили и надругались над ним. Царь будет явлен, когда мы очистим себя и будем достойны. Надо молиться и трудиться».

- «Только нельзя озлобляться и исправлять содеянное злом…Зло, которое существует в мире, злом не исправить. Бог зла не сотворил. Господь Милостивый. Только милостию Божией мы спасаемся. Спасение только от Бога… Мы – православные христиане – живем на земле, чтобы готовиться к Вечности… И должны бороться со злом – но так, чтобы самим не отпасть от Божественной Любви».

Отца Николая спрашивали, мог ли Царь что-либо изменить в постигших нас испытаниях, и Батюшка однажды сказал:

- «Царь надеялся спасти Россию от свершившегося зла. Очень желал. Но смалодушничали и предали. Самое страшное – не поняло Царя духовенство… Не заступились за Него. За отречение на Императоре греха нет. Когда Держава была в гробу, явилась Матерь Божия Державная».

Молясь пред иконой Царственных Святых, Старец однажды сказал:

- «От жалости к Царю, я с коленей не вставал. Молился у Его Креста…Они уже Дома, в радостной Вечности, а мы – в гостях. Мои незабвенные и любимые Царь и Царица – милосердные и милостивые. Там… Они видят Бога…Это была единодушная Святая Семья. Ангелы. Все терпели и всем прощали, никого не унижали. А как неизреченно Господа любили! Носили на себе раны народа и Церкви. Чистота молитвы у Них была. Чистота молитвы… Имели такую любовь, что молились за всех, не делали разницы между людьми. И простили всех, кто Их оставил и предал. Мысль у Них высокая, и только на добро, потому Их Господь слышал… Имели святое смирение».

- «Сердце, любящее и верующее в свой народ, никогда не бросит в него камень, - говорил святой жизни Старец Николай. – В свержении Государя заключена не вина русского народа, а наше страшное горе. Это нам великое испытание… Как Иову Многострадальному. Народ наш верующий и очень доверчивый. В нем простота и искренность, которая часто используется против него. Но Русь наша хранима Богом!».

Батюшка часто вспоминал годы, проведенные в лагерях. Ведь там, в жутких нечеловеческих условиях, среди страданий и смерти, Церковь продолжала жить: тайно служились Божественные Литургии, тайно крестили и напутствовали умирающих, совершались тайные хиротонии священников и епископов. И никаких «ставленых грамот» и прочих справок не выдавалось, потому что понимали, что при обыске наличие таковых документов грозило бы владельцу если не смертным приговором, то уж точно – дополнительным сроком заключения.

Старец отец Павел (Груздев) также прошедший лагеря, рассказывал: «В лагерях и в гонениях, когда рухнули все правила, все указания по спасению, Веру сохранил тот, кто верил сердцем, тот и остался с Распятым Господом». Ибо Отец таких ищет – поклоняющихся Ему Духом и Истиною. Дух есть Бог: и иже кланяется Ему Духом и Истиною достоит кланятися (Ин. 4, 23-24).

- «Верующий человек любвеобильно относится ко всему, что его окружает. Он живет по Евангелию и всегда все старается делать по Слову Господа» - неустанно повторял отец Николай.

Смирение отца Николая было так глубоко, что даже самое малое упоминание о себе он уже считал превозношением над ближним, не позволительным учительством. Поэтому так ценно для нас каждое его слово.

О себе Батюшка говорил только самое важное, только то, что необходимо для Жизни Вечной.

– «Это тебе для Бога нужно или для людей?» - спросил меня однажды Батюшка, когда я собиралась уточнить «даты и цифры» из его биографии. - «Богу даты не нужны, а все, что необходимо, я сказал».

Батюшка часто повторял:

- «Веруйте в Господа, несомненно. Сам Господь живет в нашем сердце и Его не нужно искать где-то там…далеко».

Батюшка любил наставления Исаака Сирина: «Сойди в свое сердце, и ты найдешь в нем лестницу для восхождения в Царство Божие». Только он упрощал:

- «Знай себя – и довольно с тебя».

 

Источник с изменениями и правкой редакции: по книге схимонахини Николаи (Т. И. Гроян) о Батюшке Николае (Гурьянове) «Царственная Птица взывает к Богу», М.: Русский Вестник. 2009.

назад к списку новостей

svt-nikolay.prihod.ru


Смотрите также

АСТОК